Алексей Колесниченко

Алексей Колесниченко

Алексей Колесниченко, 19 лет. Поэт. Родина - г. Воронеж. Лауреат нескольких фестивалей авторской песни и поэзии, некоторых - дважды. Член ряда литобъединений. Бас-гитарист группы Air Vega.

 

Уезжаю

 

И вот теперь, куда ни соберись,

Часы летят, как стреляная гильза.

В чужой рубахе, выстиранной вдрызг,

Стою на перепутье новой жизни.

 

Учусь спешить и экономить не-

закончившиеся рубли на пищу.

Я уезжаю через десять дней

В крикливое чужое городище.

 

Дорога, что допрежь не завела

Ни под венец, ни на войну, ни в лужу,

Прости, что мне из всех возможных благ

Лишь общечеловеческое чуждо.

 

И потому снимаю твой уют -

Авось и с моего плеча доносят.

На перепутье поезда поют.

Я уезжаю через девять, восемь...

 

 

*** 

 

Поглубже себе сантименты свои засуну.

Ты где-то там ходишь в обнимку с каким-то франтом,

А здесь целовать-то некого - все сосут.

А если и нет, то страшны, как бомбежка атомная..

 

Земля не приемлет сына своих степей.

Пишу, чтобы ты ни строки не перечитала.

Ты знамо была мне иконою на стене.

А я был примерным скелетом для чемодана,

 

который всегда оставался лежать в шкафу,

поскольку тяжел, неуклюж и не шел под платье.

Ты тянешь мою недописанную главу

на собственного сожжения злую плаху,

 

и я остаюсь валяться, почти забыт.

Ты вроде не бог, чтоб я на глазах твоей веры пал.

Но все-таки лучше синица в руках судьбы,

чем дятел, долбящий коробку ее же черепа.

 

 

Ambient

 

Невозможно отбиться от рук, если их - орда,

и на каждую есть полусотня неважных дел.

В пять утра выходя на балкон, я хотел рыдать.

 

Но я слышал великую музыку в темноте:

Звук, с которым пространство уходит в проулок двух

шестигранных термитников с разных концов земли.

Новостей шелест, скомканных голым асфальтом, звук

отреченья ключей от замков, дробь окурков, линз

шорох вскользь о ресницы моих предрассветных глаз,

близость станции к свисту и стуку о стыки рельс.

 

Каждый раз, выходя, я расслушивал этот раз,

как вкушают мадеру, как пробуют груз на вес,

наконечники взглядов обламывал об углы,

в трюмы слуха ссыпал трескотни голосов улов

и следил, как уходит луны помертвелый клык

в дым, и жизнь простирает из дыма свое крыло.

 

 

Табак закончился

 

Табак закончился, куришь дрянь.

Неспелый дождь виноградник треплет.

Любым эпитетом ободряй

 себя - надежду ничто не теплит.

 

В нагрудной пропасти две беды:

краюха пепла да кремень жиги.

Теперь попробуй-ка убеди

 себя, что все еще странно живы

 

попытки жалости, мол, подрос,

мол, на плаву еще дырка в судне.

Но суть поэзии - парадокс -

не уживется в ряду с абсурдом.

 

Смотри в зеркального дурака,

считай в обратную треволненья:

земля, граненая, как стакан,

и ни звезды в закурившем небе.

 

 

Wings

 

Судьба щедра на свои подачки,

Когда не спрашивал ни о чем.

Ребенок ночью в коляске плачет,

Пытаясь пошевелить плечом.

В недоуменьи врачи, родные.

 

Вконец измучившийся без сна

Ребенок, в тысячный раз захныкав,

Сквозь слезы пролепетал: "Спина".

 

Ребенку десять. Паденье снится

Со скал, но не достаешь земли.

На ежемесячную больницу

Уходит целый бюджет семьи.

И вроде вырос, и плакать стыдно.

Осталось вечно угрюмить дни,

Смотря сквозь грустную зависть в спины

Людей, не думающих о них.

 

Пятнадцать. Время влюбляться с жаждой

Людей из выветренных пустынь.

Подросток выглядит, словно жало

Осы скривило его черты.

В следах уколов, как зек в наколках,

Нелеп, как смех на похоронах...

Врачи сказали, жить будет долго.

Самоубиться не даст родня.

 

Не по годам золотое пламя

В глазах талантливого юнца.

В его семнадцать в стране угла нет,

Где не видали б его лица.

В СМИ дифирамбы ему возносят

Оркестры критиков, фанов хор.

Ему плевать. Он все ищет способ

Запрятать быстро растущий горб.

 

И вот однажды, в разгар концерта

Порвав одну из рычащих струн,

Он просто грохнулся в центре сцены,

Не помня нот и не чуя рук.

Когда же бывшие рядом люди

Вдруг стали стадом раскрытых ртов,

Он отряхнулся, вдохнул всей грудью,

Расправил крылья

и был таков.

 

 

Д.

 

Дыши. Я храню твой короткий сон.

Отдай мне усталость небесных глаз,

отдай груз проблем, обязательств соль.

Я крепче, я буду нести их. Власть,

 

которой я с грустью тебя обрек

на необходимость терпеть мой рык,

восстанет однажды больным ребром

мне в горле. Но все же до той поры

 

богатством, которое не коплю,

и правдой, присущей моим годам,

клянусь, что ни шагом не оступлюсь,

ни словом, ни взглядами не предам

 

и, хваткою мертвой вцепившись в нить,

которой по воле твоей пришит

к тебе, я продолжу всегда хранить

твой сон.

От себя самого.

Дыши.