Маргарита Бокштейн

Маргарита Бокштейн

Пишу, зарисовывая момент, который не могу ухватить никак иначе. Люблю города, поезда, аэропорты, слушать море, трогать песок и молча смотреть на мир.

 

Песни северного лета

 

Тихо танцевало Лето 

В тонком пламени лучины. 

В тон балладе недопетой, 

Звукам музыки старинной 

 

Колокольчики звенели 

В рыжей тишине заката, 

Пели песню менестрели 

О холодных днях заклятых 

 

И о пестром многоцветье 

Пели старые куплеты, 

О дожде, тепле и свете- 

- Песни северного лета...

 

 

посленовогоднее

 

При попытке разобрать елку - своевременно, в конце января, -

выясняется, что все без толку, что, строго говоря,

даже искуственным деревом не уберечься от хвои,

что, чтобы разобрать это чертово дерево, нужно двое,

 

что, когда день длиннее и больше света,

мало дома уютных углов или вовсе нет их.

 

И сбежать от нуля бы, от этого порядка в квартире,

и хотеть бы неба, зелени и чтоб прокатили.

 

То ли по восторгу тоска, то ли по вокзалам,

то ли весь паспорт вышел и отпуска мало,

то ли это морозы побили неисповедимы пути Господни,

и уже не столкнуться случайно, когда ты на Арбате, а я на Сходне.

 

По привычке не ждать я опять не дождусь чего-то,

Остаются зима и опять тишина с запахом бергамота.

 

 

Выбор

 

Бог забывает все, особенно слова,

 

Он вспоминает, после лютой леты,

как ты просил, тревожась о любви,

и все вдогонку сыплется на плечи,

когда уже исполнена судьба,

уже надета шапка Мономаха,

и горностай обнял,

и выбран путь,

и ты уже дал бой кому-нибудь

 

А Он - забыл! Он только-только вспомнил,

и волшебство случается - сейчас,

и на болотах оживают тролли,

деревья в хоровод впускают вас,

 

От тока сводит скулы, 

на спине, где были шрамы, загорает кожа,

и что-то свыше ломится в обход

условий, правд, неправильностей, правил

 

Бог - понимаешь - вспомнил, Он тогда

тебя услышал, Он вас не оставил!

 

Бог вспоминает все, особенно слова,

которые по глупости бросают,

вставая на колени к алтарю.

И сердце цедит виски в пустоте

ребристой клетки, рвется напролом

через тиар чугунные ограды,

но пройден перекресток,

выбран путь,

и ты уже дал бой кому-нибудь.

 

 

После 

 

Он глядит на фото, хоть знает, что все не то,

Что без искры картинки будут сухи и плоски.

Он уже научился. Он в полдень играет в го,

Вечерами играет в нарды под звуки «Тоски».

 

Варит кофе – чернющий, крепкий, что не уснешь,

Подрезает розы и крошит корм воробьям.

Он исправно берет на завтрак себе бриошь,

Хоть и знает, что это, в общем, ему нельзя.

 

Он терзает авторов: «Йозеф, пиши еще.

Есть двенадцать глав, и осталось совсем чуть-чуть».

Обещает маме, что «все будет хорошо»,

Отправляя ее в Венецию отдохнуть.

 

Он танцует танго меж вторником и средой,

Обнимая нагие спины бережно и легко.

В эти ночи, к утру приходя домой,

Он находит газеты и молоко.

 

Но, бывает, что-то пробьется через режим,

И тогда он уходит к морю на пляж пологий,

И подолгу смотрит, как небо в воде дрожит,

И как длинные волны ложатся ему под ноги.

 

пьеса в трех частях

 

/Piano/

 

Знаешь, солнце, а я без тебя старею,

мне внезапно стало весьма за тридцать.

И, наверное, повод, чтоб стать мудрее,

Только я не могла с этим так смириться.

Я ходила к доктору: валерьянка

и диагноз "утрачена радость жизни".

По утрам триста капель Мартини бьянко,

По ночам шоколад, молоко и флис. Нет,

 

Я, конечно, держусь как всегда - отлично -

я хожу на работу и строю планы,

собираясь чего-то еще достичь, но

тишина и покой, как привычка, свыше,

Спуск в метро в 7:30, коты на крыше,

и монетки с чеками по карманам.

 

/Forte/

 

Этим счастьем ворованным не напиться,

И печали пресветлой все так же мало,

И влюбленные спят в облаках корицы

Где-то над ратушами Шагала.

 

Соберусь по списку, часы поснимаю с пауз,

чемодан, билеты, последний латте,

я здесь больше ни на день не останусь

в ожидании рыцаря и расплаты,

 

Если я всю жизнь говорю «отвечу»

За свои согласья и возраженья,

за свои шаги, каблуки и встречи,

за свои молчания, мысли, речи,

Глупо ждать спасения, кутать плечи,

раз сама принимаешь свои решенья.

 

/Diminuendo/

 

Я люблю букеты, но цветов не надо.

Мне бы лучше кипы старых книг с Арбата,

Чтобы ты приходил, открывая двери

ключом. Чтобы, еле-еле

прикоснувшись губами, поправлял одеяло,

чтобы, кошек согнав, падал рядом устало,

 

Чтоб немного заполночь в день рождения

на застывшем снегу бы скрещались тени и

чтоб фонарики плыли от Патриарших,

унося в облака разговоры наши.

 

 

Монолог Маргариты

 

Не требовать? О боги, яду мне... 

Все победимы, коль смотреть извне - 

- развеян старый миф о Маргарите. 

А дальше - что хотите, говорите; 

Играть, играть, и бить все время в цель, 

За картой карту. Ровно кипу пик 

Переметать в червонную десятку. 

Поставить на кон жизнь, любовь и смерть, 

Шнуровку от корсета и подвязку 

От левого чулка. Идти ва-банк 

Вдыхать мускат, имбирь, иланг-иланг 

Свалиться в неземную круговерть 

Рулетки. Победить случайно. 

И также проиграть. Но не просить, 

Не требовать, а лучше и не верить. 

Чтоб конский топот царских кавалерий 

Не потревожил сон. 

А так... Влюблен - 

- Придут, и всё дадут. А раз иначе - 

- Не счастье, а покой. А слезы - спрячем.

 

 

одинокий демон над морем

 

В час, когда полнеба станет алым

Ты нальешь вино на дно бокала

Бросишь взгляд на острова и скалы

С высоты

И душа попросит, чтобы СТАЛА,

Чтоб из солнца рыжего накала,

Чтоб из брызг  просоленного шквала - 

 - И к тебе.

Оставляя позади вокзалы,

Волосы б твои перебирала

И ловила эхо старых залов,

А когда бы песен было мало,

То стихи читала

Нараспев