Егор Зайцев

Егор Зайцев

О себе: что-то пишу, а что-то пишется.

 

 

***

 

я погряз между реальностью временем завышенными представлениями о себе и отсутствием как следствие любви к людям

вечер какие-то холодные руки будят

утро какие-то грязные руки будят

день начнется

ничего не будет

ни меня ни чередования меняющихся состояний

меняла на площади пожмет руку как брату

ничего не будет ни сегодня ни завтра

смерть - это когда дают зарплату

старому клоуну

на кладбище

продающему шарики

крутится шар

бесцельно вращается

а утром

не хотящий проснуться -

просыпается

мечтающий проснуться

не просыпается никогда.

 

 

 

***

 

Эти волосы... Редкие и седые.

Скоро и мои станут такими.

Лечение морщинами - морщинотерапия,

Из мальчика делающая мужчину -

 

Сила инерции - счастье велосипеда -

Из мужчины - деда.

 

Сила счастья; инерция слов, извилин -

Противодействие, тоже относимое к силе.

Сила ли только последних двадцать

(часов, лет, десятков)

Не жить, а кривляться?

 

Среди корреляций - смерти и человека -

Особо особа - сильнее нету

Диалектика жизни и диалектика смерти

Неотделимы, как немецкий от диалекта.

 

От обозримого здесь - наугад в далёко.

Удаленность реки от ее истока

Заставляет метаться туда-оттуда

Результатом - бессмысленность водопада...

 

Вспоминая о падавших, без возврата

Пропадавших в туннелях, т.д. , попутно

Надеваю кроссовки и олимпийку

Новый век, тяжесть век и открытие олимпийских,

 

Космы русых волос и немного снега.

Если падать - то снегом - седым и с неба.

 

 

***

 

Читали, собирая стадионы, похвалы и титулы.

Раньше расстреливали. На нас все равно.

Не желая прикидываться равновеликими,

Смотрим в сторону

 

И нервно курим. Ни для кого не позируя —

Сами фотографируем,

Сами печатаем сборники, онанируя,

Никем не читанные.

 

Раньше как-то в сторону,

А теперь все равно.

Писали хоть в стол — да столы прочесывали.

Теперь хоть про Сталина, хоть про Чосера —

Поровну.

 

Каждый третий из нас и никто —

Пиит.

Ни тунгус, друг степей, ни калмык

Ни лица, ни смерти поэта не различит.

 

Поэт мертв или все-таки жив?

Не открывают черного короба —

Поэт Шрёдингера молчит.

Всем всё равно.

 

 

 

***

 

Шок твоих рук твоих ног и т.п.

Твоих глаз, так много о тебе

Выдающих. Мочки ушек, изгибы пальцев

Не закрывай себя и не прячься.

 

Не клони головы - пока тут ты,

Как статуя теплоты и уюта.

И даришь тепло кому-то.

Твоих вздохов шок и шуток.

 

Вечер клонится в ночь, настоявшись.

Клонов нет, значит, он настоящий.

Не суррогат и не порошок.

Только ты и я. Это шок.

 

 

***

 

И каждый наш поступок — как вершина,

Как вишенка на торте из костей,

И как пустая сызнова пещера —

Пустое основание под ней.

 

И каждый взгляд на прожитую пустошь

В небесно-ясно-синие глаза

Рождает душу снова, потому что

В мгновеньи взгляда спрятана душа.

 

Так на песке шагов следы волною

Смывает, хоть б мы помнили о них.

Творец всегда с начала молвит Слово,

Как будто раньше не было других.