Александр Порохов

Александр Порохов

Александр Порохов - псевдоним простого московского студента филологического факультета. Он (студент, а не псевдоним) иногда пишет стихи. Рефлексивные и автобиографические. В них он, как всякий порядочный человек, добавляет цитаты, но всегда почему-то забывает кавычки. 

 

 

***

Не могу больше слов, я устал говорить,

И я больше не верю в неуклюжие звуки.

Будь то "р" слоговой, дифтонгоидов прыть,

Речи факт в голове, как под ноги базукой. 

В них лишь мыслей поток, рой досадной мошки,

Отдающей лишь болью да нервным расстройством.

Под глазами мешки, разум валится с ног,

Буквы молью в глазах мельтешащего свойства.

Вижу средство одно, что меня примирит 

С тем, что всеми людьми языком назовется:

Вещь, с которою слит поэтический ритм,

И она резонансом в душе отдается. 

Бесконечный поток, оживляющий дух,

Генератор волшебный спасительных слез.

Си-бемоль, септаккорд, славной птицею Рух, 

Очистительный дождь, отбивающий "SOS", 

Отмывающий копоть словесной тоски.

Не хватает руки, 

Не хватает строки,

Не хватает улыбки и звонкого голоса вечно нездешнего друга, о Боже Спасительный! Как же тут хочется спеть и сыграть! Не осталось других языков и не будет здесь слышно иных.

 

***

Мной найден был ответ,

Не помню хоть, чтоб где

Я задавал вопрос. 

Как весен дождь он прост.

Вокруг темно. Глаза

Открыты и лица

Не разобрать.

 

Шуршащий шум и гром: 

Так был он разрешён,

Растянуто-надорванный аккорд. 

 

И мгла мне - ацелас,

И к ситхам Навсикаю.

Бродяжник-друг, я знаю

Есть час ещё у нас. 

Ты видишь, я ослеп. 

И свет, свеча иль бел

Не важно, есть иль нет. 

Здесь всё теперь цветы,

Здесь ночь теперь - рассвет. 

 

Открытая дыра,

Корёженный металл.

Излечена она,

Пусть я о ней не знал.

 

Всё унесла вода,

Внутри и вне. Тепло.

 

***

Свет солнца проник сквозь сечатку, пролился в глаза,

Разум всмятку сварил и раздумья размазал по стенкам,

Спугнул всех моих буривухов с насиженных жердей.

Раззвенясь, разлетелись осколки и маслом топленым 

Испарились, несчастные, калейдоскопа.

А после в метро, остужаясь тоннелем и музыкой,

С интересом смотрел, как оно проливалось из глаз

 

***

Звон. Я слышу звон, я звон в себе.

Он бьет: в ушах колокола, 

А в сердце гонг. Зажженный горн,

Достроив механизм, забыть спустить курок.

It's working not. It's something on your side.

Расстроен звук, в нем тысяча тонов

И полутон, который мой, забытый.

Разобран он, и рассекречены, 

Раскрыты чертежи: вот форма язычка,

Вот сплав, мифрила с грязью. То не язык,

Оно от силы бубенец.

Пространство волн изучено давно,

Любой ион, будь он частица, тембр, человек,

Уже стуча, входя и наливая чай,

Разломан, перебран и пересобран вновь.

И нитью скальп на место пришпандорен.

А он цветет, бормочет сам себе, 

Смеется тихо все, неведомо чему.

Поймать листы, поднять осколки звуков,

Готовым быть за вечность до начала.

И опоздать.

 

P. S. Я знаю, Хакет, где-то я сфальшивил. 

Давным давно.