Дарья Пиотровская

Дарья Пиотровская

Поэт, сценарист. Родилась весной 1989 года в Москве, последние несколько лет живёт в г. Щёлково. Учится на заочном отделении Литинститута. Есть сын и дочь. Дипломант Международного литературного Тютчевского конкурса «Мыслящий тростник». Не публиковалась (за исключением сборника стихов, посвящённых А. Башлачёву, и студенческого сборника МПГУ).

 

 

Батареи не греют

 

Батареи не греют. Не топят в оставленном гетто.

И из крана вода, как заржавленный уксус, течёт.

Мы погибли давно. Аналитики знают про это,

Но в условиях гетто не ставят людей на учёт.

Батареи не греют. Правителей вздернуть на рею!

Сжечь бумаги вранья и наладить подачу тепла.

Батареи не греют. Я тоже тебя не согрею.

В этом чёрном огне я смеюсь и сгораю дотла…

Батареи не греют. Чернеют дома-ледуницы.

Раскрывайся, земля, до последнего медного дна!

Где ядро, там огонь… В белом бешенстве мечутся птицы,

И ныряют в вулкан, и со мной остается одна.

Батареи, огонь! Этот город лиховый спалю я!

Не достанься французу, пустая, седая Москва!

Нам приснится с тобой раскаленная крыша июля,

Птичий гомон и свист, и шумящая в свете листва.

 

 

 ***

 

Из полумрака, полусна, полынной яви,

 Старинной комнаты с картинами живыми

 Как чей-то шёпот, как растянутое «авве»

 Повеял холод, что с ладонями большими

 Зимы февральской, заоконного прилесья

 Пустот межкаменных, сокровищниц недуга

 Не увидать, и ничего они не весят

 Седло оставлено, ослаблена подпруга

 Из полумрака, полусна, в туманном вое,

 Повеял холод из охотничьего рога

 И мчится лошадь по седеющему полю

 И проминается под холодом дорога

 

 

 ***

 

 ...И город был раздут как белый купол,

 И падали на землю старики

 Под воплями беснующихся кукол,

 Срывающих друг с друга парики...

 Страницы были вырваны неровно,

 Под листьями их город узнавал...

 Встречали неподвижные перроны

 Всех тех, кто опоздал на карнавал.

 И в этой не кончающейся драке

 Никто не вспомнил имя из имён;

 Лишь в лагерном оцепленном бараке

 Сравнялись чья-то жизнь и краткий сон.

 Ты знаешь эту кроткую свободу,

 Когда не надо завтра на войну;

 Ты знаешь эту вечную свободу,

 Когда не надо помнить про войну...

 Ты помнишь? Ты ещё не покалечен

 Монашеством бойцовских клобуков?

 Как белые восторженные речи

 Летели из-под чёрных каблуков?

 А верность ожиданию ты помнишь?

 Как гулко отражается заря

 В безумии, где больше не утонешь,

 И в вечности, в которую нельзя...

 ...И в криках переруганных беретов,

 В разъёмах замусоленных газет

 Стояли незнакомые поэты,

 И каждый был беспомощен поэт!

 Не зная ничего – всему поверю.

 Кто вечностью назвал весь этот бред?

 Как счастье ухмыляется за дверью

 И падает, как пепел с сигарет...

 Ты помнишь эту кроткую свободу,

 Когда не надо завтра на войну;

 Ты помнишь эту вечную свободу,

 Когда не надо помнить про войну...

 А верность ожиданию ты помнишь?

 Как гулко отражается заря

 В безумии, где больше не утонешь,

 И в вечности, в которую нельзя…

 

 

 ***

 

Когда ты перестанешь быть собой,

 И женщиной с израненной судьбой,

 И городом, какого не бывало…

 Очнешься с непокрытой головой,

 Пройдёшь на берег смерти голубой

 И песню запоёшь о тьме провала.

 А вера – на поверку – только инь,

 И горькая журчащая полынь,

 И янь – как перевёрнутая бездна…

 А я тебя просила: не покинь,

 А я тебе кричала: глубоки

 Миры по обе стороны разъезда.

 Мы плакать и надеяться вольны –

 Ты с северной вернешься стороны,

 и встанешь караульным у крыльца.

 А в море был корабль с льняной луны,

 И я, пока он плыл на валуны,

 Забыла, от чьего пишу лица.

 Забудь, и о живых ещё моли.

 Здесь сходятся моря и корабли, 

 Без времени рождённые скитаться…

 Я вышла бы из памяти земли,

 Когда бы мы увидеться могли

 И больше никогда не расставаться.

 

 

 ***

 

Равновеликие вершины –

Огонь и дом.

Над ними – профиль петушиный,

Внутри Содом.

Я оборачиваюсь волком,

Когда темно…

Смотрю в намоленные стёкла – 

В своё окно.

Сверкает профиль петушиный,

Покрытый льдом,

И ухмыляются вершины –

Огонь и дом...

Когда из солнечного круга

Сбегает луч,

Я повенчаю их друг с другом –

Освобожусь...

 

 

 Первый снег

 

Вышла ночью во двор и застала врасплох первый снег.

 Он пришёл, пока спят. Он кружил в ожидании дня.

 А земля не ждала… Но он лёг в глубине её век,

 Как слепая слеза, как то счастье, что есть у меня.

 Ночью видно – стары дерева, им века не прожить.

 Но сейчас им тепло… Может быть, всё продумано так,

 Чтобы снегу успеть – всех измученных спать уложить,

 А потом уж прийти – для веселья детей и собак.

 А вчера, что-то, знаешь, так быстро погасли огни.

 Будто бы безответно никто на земле не любил…

 Донесу до утра… Буду долгую тайну хранить:

 Как он землю укрыл, каким тихим и светлым он был…