Дарья Орлова

Дарья Орлова

Орлова Дарья, 25 лет. Не поэт, не музыкант, родилась в шапке, живу в Москве, пою в группе Dagara project, придумываю песни, странно танцую на сцене. Пишу о том, что болит и где болит, потому что боюсь говорить об этом со специалистами. Очень люблю, как звучат слова.

***
я закрыл глаза и считаю до двадцати.
мне не нужно истерик, открыток и наставлений.
живи дальше, будь лучше, спи дольше, другим свети,
но не трогай мой мир - я в нем самый счастливый пленник.

я устал от наивности, мне надоело пить.
беспокойная старость лет через пять - в перспективе.
я соврал тебе, правда, но я космонавт. терпи
или выбери что-нибудь лучше, раз я противен.

я забыл тебя, ты закладка в календаре.
обожженные светом глаза - не привыкнут к ночи.
ты придумала, что любимый цвет может греть,
мой любимый цвет - это белый. чего ты хочешь?

ты за мной, ты везде, ты кассини вокруг сатурна,
а мне даже от голоса твоего - дурно,
динамический хаос, погрешность: make space not love.
я не друг. я не брат. я не спутник.
я космонавт.

***
ее ладони держат земной шар,
а у тебя голова кругом - звенит в ушах.
солнечные зайчики, блики, размыт фон -
в питере всегда легче переживать боль -
в ноль старания, разряженный телефон.
сон не идет, все бесит, забыл пароль.

Закопал глубже, завалил листвой,
выбросил окурок в туман над невой.
вот - и от упоминания голова не болит,
тебя знобит - 4 утра, чертовы сквозняки,
из пробитой руки капает чистый спирт,
она еще спит, ей снится синий кит.

пристрелил бы суку, если бы хватило сил.
но она держит как эскимо землю
тонкими пальцами
на оси.

***
мы те два сонных хиппи, не доехавших до забриски-пойнт:
поезд свернул чуть раньше, мы проснулись в депо.
ты говоришь:
- впереди целая ночь,
хочешь - трахайся,
хочешь - пой,
а лучше опиши себя, представь, что я с рожденья слепой.

я говорю, что разучилась петь лет восемь назад,
что у меня жесткие волосы и опасно большие глаза,
хочешь - могу твое будущее с легкостью предсказать,
для меня вся жизнь прозрачна, как органза.

ты, прищурившись, спрашиваешь:
- может, ограбим банк?
терять уже нечего, мы и так родились в гробах,
и если застрелят, значит такая судьба.
солнце улыбку чертит на твоих тонких губах.

я не хочу продолжения, давай застопорим кадр?
на том моменте, когда я сплю на твоих руках,
а вокруг рассветное солнце в красно-оранжевых облаках.
и хмурый седой режиссер говорит:
- вы свободны, два дурака.

***
ты знал, если ни к кому не спешить,
появляется миллион лишних секунд?
выпей чаю. на стекло подыши,
что-нибудь неприличное напиши
по дороге в очередной населенный пункт

коротаешь время, в целом не скучаешь в пути
и воспринимаешь день как бесконечный сон,
никому не звонишь - спокоен и тих,
держишь фотографию - как ребенок камень в горсти:
качели
сентябрь
маленький ты
и папин одеколон.

***
твоя светлая комната, полная ненужных вещиц,
твоя вселенная, населенная чудовищами и чудесами -
я смотрю на тебя и вижу четырехкрылых птиц,
прячущихся в зрачках. но мы знаем сами,
что мне нельзя говорить и снова ставить тебе в укор:
когда ты впускаешь гостей - ты не закрываешь двери.
а между нами помнишь был уговор:
никогда ни за что никому не верить?
помнишь, я учил тебя: "волю в кулак!
держи удар и, пожалуйста, не открывайся, не надо -
тебя растопчут, сомнут". а ты смеялась так
звонко, что смерть бы никогда не возникла рядом.
тогда я растерян был от этой забавной любви,
зажатый пространством комнаты - между вселенной и шкафом.
я думал, что стану мудрым, как царь давид,
а оказался сломленным голиафом.