Ольга Дымникова

Ольга Дымникова

Ольга Дымникова (г. Самара). Родилась в 1984 году. Выпускница филологического факультета Самарского государственного университета (кафедра русской и зарубежной литературы). Журналист. Лонг-лист премии «ЛитературРентген – 2008».

 

ЭВОЛЮЦИЯ

В прошлом тысячелетии здесь было море и рифы.
О них разбивались мысли - и получались рифмы,
о них разбивались чувства - и были верлибры,
и жабры у чувств вырастали, и какие-то странные микрофибры,
плавники и хвосты, и тела сатанинской силы
появлялись у них. И они, разноцветные и красивые,
резвились в соленой воде, ныряли, сбивались в большие стаи,
а потом неожиданно вдруг залегали на дно или истаивали...

Море не знало ни вчера, ни сегодня, ни завтра,
там, где ил, шевелились гигантские водоросли-метафоры,
электричеством бились огромные плоские мыслескаты,
вода пенилась и кипела, и вот уже вынырнули протопернатые
рыбообразы - протоходячие, протопевчие, протолетучие,
разные-разные, скользкие, когтисто-иглистые, жгучие...
Они облепили рифы, и гибельное для мыслей место
стало подобием будущего протоморского текста.

А когда из стихии возник первобытный демон,
море вскинулось всей своей влагой в цунамитемы,
цунамистены, цунамистроки и строфы, цунамимотивы...
Демон метался, но потом обессилел и не противился.
Все следующее тысячелетие море его обнимало,
ласкало, любило его и илом, и солью, но этого было мало:
оно захотело, чтобы в него впадали и выпадали реки,
а еще - когда-нибудь выродить из воды человека.

И вдруг, тысячу лет немое, застывшее и глубокое,
небо над морем разверзлось, и выткалось чье-то Око -
всевидящее, всежаждущее... Дивилось, что эта толща
пронизалась жизнью сама, без божественной помощи.
Господь наблюдал, как реют над рифами рыбоптицы
и ежесекундно рискуют врезаться и разбиться,
как медленно приливают волнообразные годы...
И своей многоперстой дланью провел над водами.

И там, где раньше сновали кистеперые юркие мыслерыбы,
в медленный дрейф легли какие-то камни, какие-то глыбы -
холодные, гладкие, черные, как мертвые кашалоты,
но совсем не плавучие и даже совсем не животные...
Бог подождал, пока все это до самого дна остынет,
волшебным словом высушил море и превратил в пустыню.
Господь милосердный сказал: "Хорошо. Вот так вот мне нравится".
И мысли теперь по пустыне носятся и больше не разбиваются.

 

**
Над мрачною белизной закрывать глаза,
думая: (о) чем я могу сказать?
Нет между мной и листом родства,
кто-то ворует мои слова.

Из потаенных внутренних полостей
кто-то чужой крадет нерожденных моих детей,
отнимая у них единственное «люблю»,
которым они открывают шлюз.

Они беззащитны, как слепенькие зверьки,
родные затоны им мутны и глубоки;
наглотаются темных вод –
и болит живот.

Слово мое им пахнет сырым мясцом,
тренькает гамельнским бубенцом,
мнится сушей, берегом-миражом вдали,
к которому швартуются корабли.

Увечные, жалкие, нежные дохляки,
как вам без плоти, и нити, и жути голоса моего,
без этого вот всего,
без моей руки?
Да и при чем тут вовсе моя рука?
Найдите себе другого проводника.

Это ведь я сама все звуки прячу себе в карман,
я даю их другим – ни себе, ни вам,
это я говорю: «квитанция», «праздник» и «обиход»,
это я наполняю словом волшебным рот,
чтобы потом его проглотить как есть,
не дожидаясь, пока оно превратится в благую весть.