Егор Завгородний

Егор Завгородний

Поэт. Родился в Ижевске, живёт в Москве.

МАЙОР

Знаю, что слово - не олово, просто сегодня никак без пуль:
самое время сказать, пока каждый этаж не кажется пройденным:
я вошёл в твою голову, будто безногий солдат в аул,
я любил тебя как вавилонская башня сливается с боингом;

но возьми мою руку покрепче, нас обоих с зарёй взорвёт,
тут не будет ни рваных ран, ни зашитых ртов, ни "la illaha.." -
главное вниз не смотри. Прекрасное не так уж далёко - оно гниёт,
затянувшийся сарафан поднимает за шею с кортóв героев на мрамор.

Я люблю тебя как потерявшая мужа вьетнамка глядит на напалм,
и не плачь - Ленин на желтых монетках не плачет. Пойдём босиком,
пока под ногами до "Острова" между деревьев петляет тропа -
я буду любить тебя как заряжает оружие майор Евсюков.

Только небо блестит да чайник свистит - нас уже не спасти:
оставайся цвести, пока ветер пустыни тебя не назначил Ноем,
а меня не настиг, будто лопасти над головой.. Тут другое, прости:
я три раза признался тебе в любви, а ты смотришь на все остальное.

МОЛИТВА

Давай с тобой поговорим?
Ни ты, ни я - но мы - горим,
И небо вместе с нами - тоже
Как будто плавится. Прохожий
На нас глядит,
Плюёт,
Уходит.
Давай с тобой поговорим,
Пока безжалостные годы
Да запустевшие перроны
Не разнесли нас - до зари
Поговорим?

Давай с тобой поговорим?
Пока ругаются соседи,
Мои глаза по цвету меди,
Твои глаза по цвету сена,
Давай с тобой поговорим,
Слова колотятся о стены
Да по железу батареи..
Мы слишком рано постарели,
Послушай же меня хоть раз!
Да, через нас шагают годы,
Да, через нас проходят люди,
Не те, не с теми, не о том, и
Говорят всегда о многом,
И говорят всегда о грустном
Послушай, милая, они...
Давай с тобой поговорим?

Давай с тобой поговорим?
В дешевом баре пахнет дурью,
А я вбиваю это снова:
"Давай с тобой поговорим?",
За словом - слово, слово, слово;
За слово - грудью, грудью, грудью;
И где все люди, люди, люди?
И где все годы, годы, годы?
Давай с тобой поговорим?

Давай с тобой поговорим?
Я расскажу о дальних странах,
В которых не был - и не стану,
О всех морях и океанах,
В которых бы хотелось - но
Я расскажу о том, что знаю:
О стали, кулаках да стали,
И о провинциальном сердце,
Которое стучит в подъезде,
А больше - знаешь, ничего
Не знаю. Впрочем,
Код домофона на листочке,
И только небо,
Только ветер,
Только радость впереди -
Давай с тобой поговорим?

Давай с тобой поговорим?
Я повторяю как молитву,
А на стекле играют блики
От наступающей зари.
Давай с тобой поговорим?
Я повторяю лишь губами.
Между нами,
Давай с тобой поговорим?
Я повторяю, как молитву,
Один.

СТРАШНО
/В.Ш./В.Б./

Ночь в переходе, в прихожей, где
засыпать, убегая наутро в рань,
остаётся лишь кафелем в голове,
паркетом советским в бок.
Видимо, так и угодно судьбе,
если в наши кроссовки-рвань
дождь заползает, как по трубе.
Плачет и плачет бог.
День на ногах, на бетонных ногах
домов, чьи подвалы - ночлеги бомжа,
памятников, что на Чистых прудах,
на пальцах последних детей.
Закат запалил на церквях купола
(будущих дым - настоящих пожар).
Яуза. В Яузе кровь-смола -
смыла. И смысла - нет.
Город, обитый парчой, как ложь,
ложится, как шлюха, считая медь,
в шезлонги полей и дремучих рощ,
и дети сжимают пальцы.
Я ждал и я буду - себя, её
(нас, если точно), я знаю - ведь
страшно - когда никого не ждешь -
тех, кто всегда возвращался.


СТРАШНО [2]
Всем тем.

Пьяные девочки прыгают ночью в водоканал.
Их платья трепещут, а глаза похожи на блюдца.
Ты смотришь на них из заляпанного окна.
Ты молча смотришь на них. Они разобьются.
Ты говоришь - уже поздно, не провожай.
Тебе же идти три года, почти как раньше,
В далеком двенадцатом так - забежал на чай,
И на тридцать семь месяцев там остался.
Хлопнула дверь. Растворилось в тиши:
Стук в батарею, шепот соседа, шум автострады,
Звоны в ушах, раскрасневшихся и больших.
Воздух выходит из легких. Воздух гадок.
Вдруг всё вернулось - всё, кроме тебя.
С полки свисает сломанная кофемолка,
В ней измолачивали косточки бытия,
Бытие кончилось - и появилась полка.
Дальше еще одна. Третья. Еще пятьсот.
Все завалилось хламом - и смазана пустота.
Ты ушла по улице нервов моих - вперед!
Там пьяные девочки прыгают ночью в водоканал.


СТРАШНО [3]
А.К., С.С.

я остался один в пустоте листа,
будто пьяные девочки на мосту
без опоры желаний смотреть в глаза.
я плюю в пустоту.
я остался один в пустоте домов,
безнадежно потерянный и слепой,
я - без дома и без врагов -
я хочу домой.
я остался один в пустоте себя:
самое страшное - быть собой,
пустота натравливает собак -
я принимаю бой.
я остался один в пустоте чернил,
одолжил - и вычерчиваю рубежи.
в минздраве сказали - я умру молодым:
Я. ВСЁ ЕЩЁ. ЖИВ.
СТРАШНО *4+
Е.З. и всем тем, без кого и с кем.
И стынь наших спин из стальных пластин,
И сны-пластилин, и "отстань!", и "постой!",
И "прости!"... Мы остались. Стеной на взрыв
И слюной навзрыд. Ради твоих бездонных
И голубых.
Ради твоих бездонных и голубых
Я в бетонных и болевых. Мне хоть в цинк,
Хоть в тираж. Мне уже всё равно.
И пока ты кричишь, что слова - пластид,
И взрываешь по кругу последний джойнт,
Знаешь, милая, даже бог
Не простит.
Я, погибший в Норд-Осте, в Беслане, в Лубянке,
Слишком поздно, бесславно, безвольно,
Я - человек всей страны.
Но с вами
Мне не больно. Уже не больно.


СТРАШНО [5]
Отчаянию

Кровати в гостинице громко скрипят -
Это крики зачатых на них. И кость,
Разбиваясь о кость, превращает ад
На пути в бесконечность в последний пост.
Кому этот микро- и макрокосм?
Кому этот микро- и макро-я?
Небо в окурках потухших звёзд -
Все, что оставлю я после себя.


СТРАШНО[6]
Тишине.

Говорит и показывает тоска: "заходи на чай".
Я захожу, не снимая ботинок. Она
Останется в тех, по ком я молчал.
А когда я уйду, останется тишина.

 

СТРАШНО [7]
Пустоте.