Александр Фральцов

Александр Фральцов

Родился 9.07.1988, подождал немного, занялся сочинительством, с перерывами. Формирование автора происходило в интернет-среде с непостоянной степенью литературной актуальности. Изредка участвовал в фестивалях и конкурсах, публиковался в альманахах.

 

Слово царя
На этой фотографии можно увидеть, как Иван Грозный разливает опричникам чай, они смеются и бьют в ладошки.

На следующей фотографии они корчатся в предсмертной агонии после того, как царь им сказал, что добавил в заварку цикуту.

Все как один полегли, оказалось, что это был психологический тренинг. Он назывался "Слово царя, как плацебо".

И грустно, и дождя...
И грустно, и дождя косые пули
до полной непрозрачности стреляют,
и верстовые столбики парят, как миражи,
и чудятся могильники скота.
Навстречу грузовой, прилипший к рельсам,
перебирает по-паучьи - ну, быстрее! -
я помню это место: здесь овраг
и маленькие гномы в колпаках.
Мне интересно, вышли ли они
Навстречу долгожданному дождю?
Да, если бы не этот товарняк...
Чем дольше с неба льёт, тем пауза важней -
там ленту пулеметную меняют
и пассажиры вышли подышать,
вернее дымом посигналить богу.
Мы тронулись: так-так, так-так,
размазывая капли по стеклу,
портреты искажая на могилах
(возможно их и делая точнее),
очередное кладбище прошли...
А лес вокруг - дремучий, между крон
угрюмый леший с дятлом на плече
качает сучковатую коленку
и пристально вслед поезду глядит.
Личинки, тля и мелкие жучки
в его сосудах привлекают птицу -
так скоро он рассыпется на части
и новый леший нужен будет лесу,
возможно, что из сосен или елей -
с густой смолой - живой, живой! Живой,
как в этих дачах (редкие) сады
(которые мелькают за окном).
Ведь на исходе жизни бабка приезжает,
копает, граблит, выдирает с корнем...
И годы лёгким стелются дымком,
и тянутся крыжовники и розы,
плоды качаются на яблонях и сливах,
и души человечьи в синицах,
а в людях - тля и мелкие жучки -
и грустно, и дождя косые взгляды.

Внутренний перенос
"Не плоды и не мед, а янтарный родной
горний свет переносного смысла"
(Андрей Темников)

Когда я стану ушным врачом, мир
превратится в раковину, из которой
шумит море.

Его волны выносят на берег
забытые вещи:
любимые детские сны,
колыхание медузы в руках,
на коленях зелёнка и йод, в голове
граммофонный Чуковский.

Пахнет сладкая вата и крыса
под листом точно так же лежит,
я проверил -
только мех чуть темнее и тоньше.

И шипы на спине крокодила,
с которым в руке
я полсвета избегал за утро,
проступают гармоникой -
в одной фазе с морем
сквозь
окаменелость и немоту,
чтобы сделать их переносимыми и
пере-
нести.

* * *
За «не прислоняться» между Гагаринской и Спортивной -
фосфоресцентное озеро,
кистепёрые рыбы,
белые тараканы,
ошеломлённый собственный взгляд в отражении.
Дыхание атлантиды,
горечь ненужных даров…

После

всюду русалочье пение,
чешуя крокодила в листве,
а из этого мира лишь лысый мужик в красных джинсах
под волною асфальта, как маленький остров исчезнет.
Здесь кончаются рельсы, вонзаясь в китовый плавник,
и качаются рельсы, и прыгает поезд на них,
как гимнаст на козле,
и в глаза мне глядит мой двойник,
поднимаются губы в улыбке.

Тайна
Длина дома соотносится с полуденной тенью,
высота - с птичьим щебетом.
Холод горящих конфорок,
внутренняя темнота люстры,
неслышные шаги.

Громкие,
непереносимые шаги -
я прячусь в себя – постепенно,
словно погружающий зайцев в лодку Мазай.

В доме - комод и шляпа,
светлый низ пола, тёмный верх -
противопоставление телесного и небесного -
дом,
как отражение искаженного сознания:
костры на потолке,
солнечные зайчики, пойманные зеркалом
и переданные дальше -
в оплату проезда.
А я не платил:
скрывался, таился,
принимал серьезные выражения лица.
Правда,
когда контролёры приходят,
самое время состряпать отчёт.

Но есть такая особенность у времени:
оно никогда не истечет окончательно.

Можно сидеть и взгляд направлять,
свою тайну хранить
не особо и пряча:
в кармане плаща;
сжимая в руке за жилеткой
или просто за спину убрав,
или - ставя на полку
для всеобщего взгляда,
который никогда не подметит
самого очевидного.