Любовь Колесник

Любовь Колесник

Любовь Колесник (Соломонова).
Родилась в 1977 году в Москве.
Печатается с 1991 г. Публиковалась в журналах «Русская Провинция», «Арион», «Волга», «Смена», «Наш Современник», «Сибирские огни», «Дон», «Дальний Восток», «КВИР», альманахах «Тверь», «Пролог», газетах «Российский писатель», «МК».
Член Союза писателей России, Союза журналистов России.
Участник литературного форума в Липках.
Автор книг стихов:
"Яблоко небес". Тверь, "Русская провинция",1998,
«27». Тверь, "Русская провинция", 2007.
"Витязь. Содружество Невозможных", "Центрполиграф", Москва, 2016, в соавторстве с Н. Нестеровой.
Лауреат премии журнала "Русская провинция" (1998), премии Губернатора Тверской области (2007).
Финалист конкурса "Ночь Поэзии", 2016 г.
Лонг-листер конкурса "Заблудившийся трамвай", 2016 г.

 

***
Пожалуйста, не будь счастливой. Я
еще тебя хочу читать и плакать.
Пожалуйста, не подавай мне знака,
что может быть работа, дом, семья -
иное, кроме острой наготы
и крыльев, называемых словами,
в тебе. Ты дорога мне, оригами
из рифм и смыслов высшей красоты.
Пожалуйста, я так хочу читать,
как ты легко и ярко умираешь.
Ты жерло, ты не женщина. Ты залежь,
к тебе - не прикасаться, но листать.
Пожалуйста, не будь из плоти. Ведь
твоя реальность упростит тинктуру.
Не помещайся в человечью шкуру,
оставь любовь, горение и смерть.
Не по земле твой невесомый путь.
Сверши его. Я знаю. Ты готова.
Тебе не может больно быть. Ты слово.
Не будь счастливой. Я прошу - не будь.

 

///
В. П.
Мы это видели вдвоем
из разных городов, а впрочем
невзрачен так же окоем,
подзвученный гудком рабочим

и над тобой, и надо мной,
синеют облачные гроздья.
Промзоны короб жестяной,
здесь люди, крепкие, как гвозди,

что от звонка и до звонка
ишачат, чтобы вдруг не спиться
и называют ЖСК
как европейские столицы,

стесняясь мира и труда,
висящего чугунным грузом.
И Ленин шлет нас вникуда
помятым гипсовым картузом.

///
В Конаковском районе, засиженном москвичами,
на природном лоне, вдали от сует и скреп,
где тоску сжигают водкой, томят печами,
от железной жизни устала опора ЛЭП,
и, вздохнув ослабшими ребрами, зашаталась,
опустилась на прописи сонных тетеревов.
Электричество кончилось, как и не начиналось,
словно богом недопридуманная любовь.
Это далеко от меня, пусть сами башку ломают!
Я люблю и верю, и кажется, что стою -
цельнометаллическая, устойчивая, прямая.
Но зима идет, и чувствую - устаю.

///
Г. В. Нестеровой.

Бабушка ворчала: всё про любовь!
Про войну и Сталина напиши,
как в боях за родину лили кровь,
как сурепку ели и камыши,
как до бурой юшки из-под ногтей
разбирали церковь по кирпичам,
как рожали в поле своих детей.
и они не плакали по ночам.
Как сидел на лавке дедуля твой
и, отставив наискосок протез,
вспоминал налет, и моторный вой,
и глаза санитарки, и красный крест.
Напиши, как работали на износ,
как стояла беременной за станком,
тридцать восемь градусов был мороз.
Четверых родила я мирком-ладком,
а сынок-то помер; кричит свекровь,
по щекам его хлещет: дыши, дыши!
В общем ты пиши про свою любовь,
про войну и Сталина не пиши.

///

Я при тебе Дантес - белый, холодный блонд,
сволочь, надменный тип, мот, дуэлянт и бабник,
ранящий в бровь и в глаз - насмерть, насквозь - в живот:
падай на снег, арап! Черной чертой - арапник,
черной чертой река, настом дубеет снег,
не оставляя след заячьего подвоха.
Я при тебе Дантес, я затмеваю свет,
я воплощаю зло, делаю все, что плохо -
белый холодный черт. Няня грозит клюкой:
встань, заморозишь бок, выпьем уже по кружке...
Ты утираешь кровь, следуешь на покой.
Я при тебе Дантес.
Ты нихрена не Пушкин.

///
Сидишь и пишешь пьяный,
рабочий день гудит,
из труб летят туманы,
и Дух меж них летит,
невидимый и вечный,
легчайший и пустой,
Он в теле человечьем
покинут на постой.
Оставившие пробы
на сталях всех мастей,
идут рядами робы,
одетые в людей.
Лишь ты и водка-дура,
промзона в серебре.
"Придет шарманщик хмурый,
заплачет во дворе".